Синистер. Первое проклятие (2025) 2 (, США) смотреть онлайн
Наоми вернулась в старый дом в Техасе вместе с восьмилетним сыном Диланом. Она не была здесь уже больше пятнадцати лет. После смерти отца она просто закрыла дверь и уехала, решив, что так будет лучше для всех. Теперь же обстоятельства сложились иначе: развод, почти пустой счёт в банке и желание хоть ненадолго дать сыну почувствовать, что у него есть корни.
В первый же вечер она решила разобрать вещи в кабинете отца. Среди старых счетов, пожелтевших фотографий и коробок с плёнками нашлась одна видеокассета без наклейки. Наоми вставила её в старый видеомагнитофон, который каким-то чудом ещё работал. На экране появился отец. Он сидел за тем же столом, за которым она сейчас находилась. Говорил тихо, глядя куда-то мимо камеры. Слова падали тяжело, как камни. Он признался, что много лет назад убил человека. Не в драке, не случайно — сознательно. Сказал, что другого выхода не было. Что «это» не оставляло выбора. В конце он посмотрел прямо в объектив и добавил: «Если ты когда-нибудь это увидишь, значит, я проиграл. И оно всё ещё здесь».
Наоми выключила запись дрожащими руками. В комнате стало холодно, хотя кондиционер давно не работал. Она пыталась убедить себя, что отец был просто болен, что это бред уходящего человека. Но ночью она проснулась от звука шагов. Маленьких, осторожных. Дилан стоял в дверях её спальни и смотрел в темноту коридора. Когда она спросила, что случилось, он ответил спокойно, почти равнодушно: «Там кто-то ходит. Он хочет, чтобы я пошёл с ним».
С каждым днём мальчик менялся. Сначала это были мелочи: он стал меньше смеяться, чаще молчать, иногда замирал посреди комнаты, будто прислушиваясь к чему-то. Потом появились рисунки. Чёрные фигуры без лиц, нарисованные так сильно, что карандаш рвал бумагу. Наоми пыталась говорить с ним, обнимать, отвлекать прогулками и мультиками. Но чем сильнее она старалась удержать сына рядом, тем дальше он уходил. Однажды ночью она застала его в подвале. Он сидел на корточках перед старым сундуком отца и что-то шептал. Когда она включила свет, Дилан повернулся. Глаза у него были чужие.
Она поняла, что не сможет просто уехать. Что бы ни случилось с её отцом много лет назад, оно не закончилось его смертью. Зло, которое он пытался остановить ценой своей жизни, теперь смотрело на неё через лицо собственного внука. Наоми больше не могла притворяться, что это просто депрессия или детские фантазии. Ей предстояло сделать то, что не сумел отец: встретиться с этим лицом к лицу и победить. Или хотя бы попытаться. Потому что если она проиграет, Дилан уже не вернётся. Никогда.
Она начала искать ответы там же, где их искал отец: в старых газетах, разговорах с пожилыми соседями, в коробках с его записями. Каждый новый кусочек информации подтверждал худшее. Это не было обычным безумием. Это было что-то древнее, терпеливое, умеющее ждать десятилетиями. И теперь оно выбрало нового носителя. Самого близкого ей человека.
Наоми не знала, хватит ли у неё сил. Но каждый раз, когда Дилан улыбался ей своей прежней, детской улыбкой — короткой, почти незаметной, — она понимала, что отступать некуда. Она будет бороться. До последнего вздоха. Потому что это её сын. И она не отдаст его без боя.
В первый же вечер она решила разобрать вещи в кабинете отца. Среди старых счетов, пожелтевших фотографий и коробок с плёнками нашлась одна видеокассета без наклейки. Наоми вставила её в старый видеомагнитофон, который каким-то чудом ещё работал. На экране появился отец. Он сидел за тем же столом, за которым она сейчас находилась. Говорил тихо, глядя куда-то мимо камеры. Слова падали тяжело, как камни. Он признался, что много лет назад убил человека. Не в драке, не случайно — сознательно. Сказал, что другого выхода не было. Что «это» не оставляло выбора. В конце он посмотрел прямо в объектив и добавил: «Если ты когда-нибудь это увидишь, значит, я проиграл. И оно всё ещё здесь».
Наоми выключила запись дрожащими руками. В комнате стало холодно, хотя кондиционер давно не работал. Она пыталась убедить себя, что отец был просто болен, что это бред уходящего человека. Но ночью она проснулась от звука шагов. Маленьких, осторожных. Дилан стоял в дверях её спальни и смотрел в темноту коридора. Когда она спросила, что случилось, он ответил спокойно, почти равнодушно: «Там кто-то ходит. Он хочет, чтобы я пошёл с ним».
С каждым днём мальчик менялся. Сначала это были мелочи: он стал меньше смеяться, чаще молчать, иногда замирал посреди комнаты, будто прислушиваясь к чему-то. Потом появились рисунки. Чёрные фигуры без лиц, нарисованные так сильно, что карандаш рвал бумагу. Наоми пыталась говорить с ним, обнимать, отвлекать прогулками и мультиками. Но чем сильнее она старалась удержать сына рядом, тем дальше он уходил. Однажды ночью она застала его в подвале. Он сидел на корточках перед старым сундуком отца и что-то шептал. Когда она включила свет, Дилан повернулся. Глаза у него были чужие.
Она поняла, что не сможет просто уехать. Что бы ни случилось с её отцом много лет назад, оно не закончилось его смертью. Зло, которое он пытался остановить ценой своей жизни, теперь смотрело на неё через лицо собственного внука. Наоми больше не могла притворяться, что это просто депрессия или детские фантазии. Ей предстояло сделать то, что не сумел отец: встретиться с этим лицом к лицу и победить. Или хотя бы попытаться. Потому что если она проиграет, Дилан уже не вернётся. Никогда.
Она начала искать ответы там же, где их искал отец: в старых газетах, разговорах с пожилыми соседями, в коробках с его записями. Каждый новый кусочек информации подтверждал худшее. Это не было обычным безумием. Это было что-то древнее, терпеливое, умеющее ждать десятилетиями. И теперь оно выбрало нового носителя. Самого близкого ей человека.
Наоми не знала, хватит ли у неё сил. Но каждый раз, когда Дилан улыбался ей своей прежней, детской улыбкой — короткой, почти незаметной, — она понимала, что отступать некуда. Она будет бороться. До последнего вздоха. Потому что это её сын. И она не отдаст его без боя.
Читать далее...
Всего отзывов
0